Решающим становится не арсенал ракет, а контроль над бутылочным горлышком глобальной экономики - аналитик

АрмИнфо. Когда речь заходит о глобальной мощи, традиционно вспоминают авианосцы, истребители и ядерное оружие — арсенал США и их союзников. Однако Китай выстраивает сверхдержаву по иным правилам: долговые ловушки, юридические инструменты и политические альянсы.

Хотя Пекин располагает мощной армией, его настоящая ставка — контроль над узкими местами мировой экономики, прежде всего в сырьевых цепочках. Это создаёт рычаги давления на США и других лидеров через ресурсы, потенциально эффективнее ракет.

Такая стратегия опирается на пять ключевых принципов. Первый — доминирование на рынке драгоценных металлов, в частности серебра. В начале 2026 года Китай ограничил экспорт серебра, ключевого для промышленных и оборонных цепочек США. Цены на металл взлетели, а Пекин перевёл его в категорию стратегических ресурсов, аналогично редкоземельным. Хотя Китай не монополист в добыче, он держит 60–70% глобальных цепочек поставок. Значительная часть серебра резервируется для внутреннего рынка: Поднебесная — крупнейший потребитель для солнечных панелей, электромобилей и электроники.

Китайские компании предлагают поставщикам премию в 10% сверх рыночной цены (около $8 за унцию), делая экспорт в КНР выгоднее. В итоге огромные запасы накапливаются в Китае, а доступ для Запада искусственно сужается. Даже Илон Маск отметил риски для цепочек поставок электроники в соцсетях.

От редкоземельных металлов, контролируемых преимущественно Китаем, зависит производство электромобилей, ветряных турбин, смартфонов, центров обработки данных, электроники и военной техники — от реактивных истребителей до систем наведения ракет и приборов ночного видения. Эти ресурсы усиливают не только экономический рост, но и военный потенциал стран.

США обеспокоены переработкой таких металлов: новые месторождения и заводы требуют лет на запуск, специализированной инфраструктуры, регуляторных решений, квалифицированных кадров и огромных инвестиций. Китай демонстрировал рычаги в действии: в 2010 году ограничил экспорт в ответ на дипломатический спор с Японией, вызвав скачок цен и сбой в глобальных цепочках поставок. Недавно аналогичные меры применил против США в торговом конфликте.

Контроль над сырьем уступает значению владению технологиями. Полупроводники — ключевой элемент XXI века. Планы Китая по Тайваню мотивированы не только идеологией, но и доминированием TSMC: компания производит 80–90% передовых чипов (техпроцессы 3–5 нм), хотя Nvidia, Apple и AMD лишь разрабатывают их.

Такая концентрация на Тайване создает системный риск для глобальной экономики. Современные чипы обеспечивают ИИ, облачные вычисления, системы вооружений — от высокоточных ракет и дронов до радаров и защищенной связи. Их производство сложно масштабировать быстро в других регионах.

Контроль над TSMC дал бы Китаю новый рычаг давления на США: остановка поставок чипов парализовала бы производство для Nvidia, Apple и AMD, вызвав катастрофу системного масштаба.

Четвертый и пятый элементы стратегии — инициатива "Один пояс, один путь" и долговые ловушки. Первая создает сеть торговой инфраструктуры: порты, железные дороги, автотрассы, формируя круг союзников.

Китай через инициативу «Один пояс, один путь» (BRI), запущенную в 2013 году, создаёт обширную сеть торговых связей, охватывающую более 140 стран. Общий объём кредитов и инвестиций превысил триллион долларов. Формально это сотрудничество обещает экономический рост и решение инфраструктурных дефицитов в развивающихся экономиках: новые шоссе, железные дороги, порты и электростанции.

Проекты BRI сосредоточены на ключевых артериях мировой торговли — портах, железнодорожных коридорах, трубопроводах и энергетических маршрутах. Китайские госкомпании выступают строителями, финансистами и часто операторами этой инфраструктуры. Даже без формального владения они обеспечивают долгосрочную зависимость через обслуживание и кредиты, давая Пекину влияние на глобальные логистические узлы.

Китайские кредиты привлекательны для стран, лишённых доступа к западному капиталу: они проще МВФ или Всемирного банка, ориентированы на конкретные проекты и номинированы в иностранной валюте. Однако объёмы велики, а доходность активов часто недостаточна для обслуживания долга.

BRI дополняет контроль Китая над сырьём (включая редкоземельные металлы), переработкой и полупроводниками. Вместе они формируют рычаги влияния без военных угроз: ограничение ресурсов парализует цепочки поставок, инфраструктурный контроль — регионы, долговая зависимость сужает политический манёвр. Стратегия терпелива и системна, маскируясь под партнёрство, но подрывая суверенитет.

Китайские меры не шокируют мгновенно. Они кажутся техническими и рациональными: корректировки экспорта, инвестиции в инфраструктуру, ужесточение правил доступа к ресурсам. Но в совокупности они возводят Поднебесную в центр мировой экономики — узловой хаб, без которого глобальные цепочки поставок начинают буксовать.

Соединённые Штаты осознают угрозу. Отсюда — ускоренная переработка редкоземельных металлов, субсидии на фабрики чипов, тарифы, санкции и попытки создать параллельные供应链. Однако такие трансформации не укладываются в год-два. Современная экономика — инерционный механизм, десятилетиями формировавшийся вокруг глобализации и дешёвого производства.

Наиболее тревожно — асимметричный потенциал Пекина в кризисах: будь то напряжённость вокруг Тайваня, эскалация торговых войн или глобальная рецессия. Достаточно ограничить экспорт, пересмотреть контракты или заблокировать доступ к ресурсам — и ущерб окажется сопоставим с военным ударом.

Мир вступает в эпоху, где экономическая война замещает военную. Решающим становится не арсенал ракет, а контроль над бутылочным горлышком глобальной экономики. Китай явно делает на это ставку. Вопрос уже не «нанесёт ли удар?», а «когда и в какой форме?». Новая конфронтация может стартовать не с выстрелов, а с рутинных экономических решений.

Анастасия Мельникова (cont.ws)