Армения может “захлебнуться” в огромной долларовой массе, идущей из России

АрмИнфо. После прохождения активной фазы слияний и поглощений в 2015-2016 гг. банковская система Армении в текущем году показала неплохие результаты. Успешно капитализировавшись и прочистив свои активы от достаточно высокого уровня токсичных активов, система сработала на удивление прибыльно, повысив за прошедшие 9 отчетных месяцев по сравнению с тем же периодом прошлого года этот показатель почти на 70%. Эта сухая статистика повествует в первую очередь о том, что требования ЦБ РА по повышению минимального капитала были оправданы, и что рост начался, хотя и с довольно низкой прошлогодней базы. О том, как повлияла капитализация на состояние банковской системы и какие трудности и задачи стоят сегодня перед сектором директор – финансовый обозреватель ИА АрмИнфо Эммануил Мкртчян побеседовал с экс-министром финансов РА, финансовым директором одного из крупнейших системообразующих банков Армении – Ардшинбанка - Давидом Саргсяном.

Показатели прибыльности системы показывают в текущем году беспрецедентный рост, тогда как рост кредитных вложений по сравнению с этим показателем достаточно консервативный – на уровне 18%. С учетом повышения экономической активности на 5-7% цифры похоже вполне оправданы. Причем в корпоративном секторе рост составил 17,6%, в розничном банкинге – 14.4%, на межбанке  - почти в три раза, общие вложения в ценные бумаги возросли на 36%. С другой стороны за год возросли резервы на возможные потери – аж на 49,7%. Как бы Вы прокомментировали данную ситуацию.

В конце прошлого года, если вы помните, мы говорили о том, что благодаря капитализации нужно ожидать существенного повышения уровня ликвидности банковской системы и эта избыточная ликвидность безусловно приведет к снижению чистой маржи. Так оно и произошло. Мы не ошиблись в своих прогнозах - система сегодня оказалась перед дилеммой снижающейся маржи по прибыли. Весь год маржа падала катастрофическими темпами – ставки по депозитам снижались, а ставки по кредитам – падали, однако куда более сильными темпами. Сегодня стандартный корпоративный клиент – не самый премиальный -  получает сразу 3-4 банковские оферты на кредитование в долларах США в диапазоне 7–7.5% годовых. Это уже реальность. Ставка по депозитам в тех же долларах, как вы знаете, опустилась до 4-4.5%. Маржа, тем самым, составляет всего 3%. Но работая с корпоративным сектором, тем более при проектном финансировании, средства предоставляются на 3-5 лет, а срок депозитных договоров не превышает, как правило, 1 год. Вот вам и фундаментальная проблема, которую надо решать.

То есть, повышается процентный риск. А как же международные деньги – недорогие долгосрочные кредиты от международных институциональных финансовых доноров, которые в этом плане всегда поддерживали банковскую систему, существенно снижали процентный риск с точки зрения разрыва между активами и пассивами?

Я к этому еще подойду, но сейчас хочу отметить, что проблема доходности маржи, проблема процентных ставок, на самом деле, сегодня, оказалась куда более глубокой. Если мы ранее прогнозировали, как я уже сказал, что этот вопрос всплывет как следствие капитализации банков и появления избыточной ликвидности, и со временем естественным образом рассосется, то, оказалось, что мы имеем дело с куда более фундаментальными факторами – с притоком из-за рубежа большого количества дешевых долларов.

Интригующее заявление.  Но мне кажется, что  избыточная  ликвидность существовала в течение последних 2-3 лет, после того, как ощутима снизилась в стране экономическая активность и банки встали перед дилеммой потери доходности из-за низкого спроса на кредитные ресурсы и роста невозвратов.  

Не согласен. В 2015-2016годах ликвидность по системе в целом была низкая. Я вас уверяю. Ну не у всех конечно банков. Ардшинбанк, к примеру, тогда чувствовал себя великолепно, на самом деле имея огромную ликвидность. Мы только по межбанку выдавали до 80 млн долларов нашим коллегам. А раз остальные банки брали эти средства, значит ощущали нехватку ликвидности. То, о чем я говорю, началось в сентябре - октябре 2016 года. Мы начали наблюдать огромный приток валюты в страну, в основном из России. Причем этот процесс затронул сперва банковские системы Казахстана, Беларуси, а затем и нас. Судя по всему, этот приток стал следствием санкционной войны между Западом и Россией. То есть, определенные финансовые потоки, определенный капитал, определенные российские инвесторы, стараясь избежать перевода капиталов под американские и европейские юрисдикции, образно выражаясь, «облюбовали» для себя комфортные рынки стран ЕАЭС. Причем это очень дешевые ресурсы, близкие к нулевым – 1-2%. Мы думаем, что это  следствие как санкций, с одной стороны, так и с другой - политики ЦБ России, который после девальвации 2014 года сейчас делает все, чтобы дедолларизировать российскую экономику. Сегодня в России почти никто не берет кредиты в долларах и никто их не выдает. И эта огромная долларовая масса ищет себе место применения. На Запад ей проникнуть сложно, поэтому она идет в наши постсоветские страны. В результате ликвидность в пассивной части нашей банковской системы начала серьезно зашкаливать. Плюс к этому надо добавить политику низких ставок нашего ЦБ в локальной валюте. И даже если бы наша экономика росла двузначными темпами, физически невозможно разместить в экономике весь этот поток. Этот фундаментальный процесс, на самом деле, сопутствовал нашей банковской системе весь год и основной вопрос, который стоит перед нашими аналитиками, нашим казначейством, нашими плановиками, как долго этот процесс будет продолжаться, закончится ли он в этом году, продолжится ли в следующем. Будет ли это крайний пример иранской истории, когда каждый год санкции против Ирана все более ужесточались, или ситуация остановится в своем развитии. Если санкционные меры будут ужесточаться, возможно, придет момент, когда не то что экономика, а сама наша банковская система будет не в состоянии принимать столько валюты. Если же ужесточения не последуют, когда-нибудь этот валютный поток остановится и ситуация выправится, возможно, даже с пользой для нас.

Какие конкретные риски вы видите во всей этой ситуации?

Мы сегодня их не видим, потому что даже не можем оценить эти риски. Поэтому предстоящий год для нас в этом плане неопределенный, сложно прогнозируемый. Мы не знаем, что будет происходить дальше, но конечно банковская система должна быть готова к любому сценарию. Это уникальный для нас случай. За последние 20 лет, как я лично работаю в финансовой сфере, такого феномена еще не наблюдал.

Вы говорите о феномене притока огромной дешевой долларовой массы? Как бы сделать так, чтоб она начала работать на нас?

Феномен в другом. Финансовые рынки в мире, как вы хорошо знаете, работают по принципу сообщающихся сосудов. Феномен в том, что эта закономерность сегодня нарушена. Ведь понятно, что если стоимость американской валюты растет на биржах Лондона, Нью-Йорка и  Франкфурта, то она должна расти везде, по всему миру – и в России, и у нас. Трехмесячный LIBOR год назад стоил 0.3-04%, а сегодня уже 1.3-1.4%. Ставки растут по всему миру, а в России, Беларуси, Армении они снижаются. Складывается впечатление, что между мировыми рынками и нашим регионом выросла «китайская стена». В этом и уникальность, феноменальность, беспрецедентность проблемы. Поэтому, отвечая на ваш вышестоящий вопрос, скажу, что мы сегодня не заинтересованы в западных кредитах. Они дороже, чем те деньги, что идут к нам из России. Когда то они были дешевыми, сегодня они стали дорогими.

Но там проектные деньги, а тут деньги, скореее, спекулятивные...

Я говорю сейчас про свободные деньги. Скажем однолетние ресурсы, которые можно было занимать на свободном рынке,стоили порядка 3.3%, сейчас они в связи с ростом LIBOR повысились до 4.5%. А из России идут ресурсы под 3% максимум.

Это полная разбалансировка...

Более того, если вы изучите нашу финансовую отчетность, то увидите заметное снижение объемов, привлекаемых от зарубежных банков-партнеров. Зачем привлекать, когда можно дешевле находить те же средства на внутреннем рынке, да еще при этом не платить налог на прибыль нерезидентов? Поэтому мы вынуждены, порой, закрывать открытые для нас кредитные линии от западных партнеров. На нас даже обижаются.

Хорошо, что вы в этой ситуации справляетесь с достаточной маржинальностью.

Пока справляемся, хотя неопределенность нас «пощипывает». Ведь минимальная маржа в 3%, да еще с учетом обязательного резервирования при привлеченке, грозит в конечном итоге минусом. И поэтому мы не случайно наблюдаем очень низкий коэффициент ROE (показатель рентабельности собственного капитала, демонстрирующий отношение чистой прибыли к общему капиталу – Ред.). Не может быть ROE в 3-4%, если доходность по 10-летним государственным ценным бумагам составляет почти 10%. Вот такая разбалансировка.

Хочу отметить, что эта проникающая в Армению долларовая масса абсолютно не спекулятивная, она сама по себе не опасная. Я бы так сказал, это нормальный капитал нормальных инвесторов. Причем этот валютный приток - не единственная причина, есть еще и политика низких ставок нашего ЦБ – тоже важный фактор. И тут по следующему году встает  вопрос – будет ли регулятор менять ставки и когда начнет? Потому что последний пресс-релиз по ставке рефинансирования в части особенностей денежно-кредитной политики дает повод банковскому сообществу задуматься о возможности пересмотра ставок наверх. Во-первых, потому что в октябре по сравнению с августом – за 3 месяца – базовая инфляция в стране повысилась с 0.8% по 2.4%. Это довольно резкий рост, хотя показатель остается ниже прогнозного коридора. И второе - те инфляционные риски, которые идут с внешних рынков, могут подхлестнуть темпы роста цен у нас в стране. Это говорит о том, что, возможно, мы находимся на завершающем этапе периода низких ставок. Не я один воспринял этот пресс-релиз ЦБ Армении именно так, особенно, если учитывать, что цены на продовольственные товары за последнее время действительно выросли, и единственное, что сегодня обеспечивает низкую инфляцию, это цены на регулируемые услуги. Иначе говоря, в стране уже появились факторы, ведущие к инфляционным ожиданиям и рост цен может выйти за границу комфортного состояния. Тогда ЦБ начнет повышать ставки.

То есть, ЦБ может начать таргетировать инфляцию, повисив стоимость денег. А не приведет ли это к тому, что потоки дешевых денег в страну увеличатся, а экономика, в свою очередь, не будет способна их абсорбировать.

Главное сегодня понять, когда начнется разворот. Мы уже на дне ставок и нет вариантов, что они будут снижаться. Основной вопрос, когда начнут ставки расти. Это основной вопрос следующего года.       

Банковская статистика показывает, что львиная доля доходности достается банкам от операций по межбанковским кредитам и с ценными бумагами, и в первую очередь, государственными. Это полностью подтверждает ваш анализ.

Да, банки в этом году активно зарабатывали на рынке государственных ценных бумаг и это нормально. Особенно они зарабатывали на падающей динамике ставок по ним, которые за последние 2 года снизились почти в два раза. Но я не думаю, что в следующем году рынок будет в состоянии продолжить этот нисходящий тренд, поэтому банковские провизии на этом сегменте (комиссионное вознаграждение, получаемое банком за участие в размещении государственных займов – Ред.) будут и далее снижаться.

Ситуация, подчеркну, статистическая, с неработающими кредитами (NPL) в этом году заметно улучшилась, хотя по сравнению с прошлым годом резервы на возможные потери повысились почти на 50%. То есть ситуация неоднозначная и говорит об активном рефинансировании банками ранее выданных ссуд. Что вы думаете по этому поводу? Не сигнал ли это к тому, что консолидация рынка продолжится? 

Ситуация тут достаточно стабильная. Есть, вы правы, и небольшое улучшение, особенно в розничном сегменте. Что касается M&A (процесса слияний и поглощений – Ред.), то на примере Ардшинбанка скажу, что мы даже не смотрим финотчетность тех банков, у которых нет аудита от большой четверки (крупнейшие мировые аудиторские компании – Ред.). Потому что это бессмысленно, там смотреть нечего. Я к тому, что сейчас создавать прибыль на основе экстенсивного расширения мы не хотим и не будем. У нас пропал интерес к этому. Мы зафиксировались на прибыли, мы хотим быть более эффективными, чем другие и создавать по возможности большую прибыль и иметь высокий ROE. Рост активов для нас – не приоритет сегодня, приоритет для нас – прибыль. Психологически мы даже готовы стать третьим-четвертым банком по активам, но сгенерировать адекватную прибыль.

Раз так, то как объяснить читателю непонятную высокую динамику роста прибыли по банковской системе в целом. 65% роста - это круто! Я понимаю, что речь идет о средней температуре по больнице, но она настолько комфортная и здоровая, что это уже не больница, а прямо дом отдыха какой-то.

Тут надо учесть факт списаний в прошлом году с балансов некоторых банков большого объема – а это миллиарды драмов – безнадежных корпоративных кредитов. В результате в этом году поднялась и прибыль. Без учета этого прошлогоднего процесса, прибыль системы намного скромнее.

Для Ардшинбанка 9 месяцев текущего года выдались довольно удачными. Вы успешно прошли период поглощения Арэксимбанка, вышли на хорошую чистую прибыль с ростом в 30%. Растет в этой нелегкой ситуации и объем кредитных вложений – на 6%. Вы, как я вижу, продолжаете придерживаться своей многолетней политике здорового консерватизма.  

У нас, на самом деле, выдался хороший год. Недавно от международного аналитического издания «Глобал Файненс» мы вновь, уже четвертый год подряд, признаемся самым надежным банком Армении. Так что, мы продолжаем быть стабильным и надежным финансовым институтом.

Но среда, о которой мы говорили выше, она как-то корректирует вашу работу?

На кредитном рынке мы повысили активность работы с сегментом малого и среднего бизнеса.

Отлично, что вам удается их находить на рынке?

Да, мы находим хороших, здоровых заемщиков среди представителей МСБ. Сегодня, при этом, меньше даем денег сегменту прайм, потому что там маржа уже очень низкая. Больше работаем на рынке ценных бумаг. Больше внимания обращаем на качество обслуживания, в связи с чем резко выросли наши комиссионные доходы. Последнее, на самом деле, очень важно, так как это индикатор качества обслуживания и хороший стабильный приток непроцентных доходов. Мы запустили мобильный банкинг, он абсолютно бесплатный для всех клиентов. И вообще большое внимание уделяем инновационным продуктам. Мы их пока не особо рекламируем, потому что постоянно шлифуем, стараясь довести до совершенства. Мы в прошлом году стали лидерами ипотечного рынка. В этом году остались таковыми и еще больше увеличили портфель, который возрос до 30 млрд. драмов. Мы хорошо отшлифовали ипотечные продукты и сделали их очень привлекательными не только по ставкам и срокам, но и по процедурам – повысили качество обслуживания, снизили по максимуму бюрократические издержки для заемщиков. Хорошо продвигаем проекты по зарплатным кредитным картам, получив рост сегмента на 60%, превратив их в массовый и качественный продукт. Все эти меры -  комиссионные, качество, низкие затраты, оптимизация внутренних процессов и снижение внутренних административных расходов и т.д. – уже дают свои результаты. И с этим хорошим багажом мы будем входить в 2018 год.