Четверг, 2 Сентября 2021 19:18

АрмИнфо.Еще в XVIII веке в таких развитых по тем временам странах как Англия начали задумываться над уровнем благосостояния населения, внедрив административный механизм регулирования рынка труда, одним из важнейших аспектов которого стало «законодательство о бедных» с выплатой низкооплачиваемым работникам и безработным сумм прожиточного минимума.

Эта была первая в мировой истории попытка обеспечения многочисленному слою бедствующих тогда людей «права на жизнь». Интересно, что отмена этого закона считается началом эпохи свободного саморегулируемого рынка или так называемого безжалостного промышленного капитализма с его «волчьим оскалом».  В дальнейшем эта идея находила свои более слабые аналоги, к примеру,  в объединенной Бисмарком Германии. Ее основные цели заключались не только в сохранении людям «права на жизнь», но и в предотвращении социальных бунтов. И вот в начале XXI века ученые экономисты возратились к истокам этой проблемы, а в “сытой” Швейцарии был даже проведен референдум о том, согласны ли жители страны, вне зависимости от доходов, получать от государства определенную прибавку.

Одним из экономистов – теоретиков, разработавших свое видение так называемого “Безусловного основного дохода” стал и наш соотечественник, доктор экономических наук Карен Маркарян (Марк Арен), который сегодня живет и работает уже в основном в Ереване и является членом Совета ID Bank-a.

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Карен Ваникович, Ваши научные труды, нашедшие отражение в работе “Общая теория постиндустриального государства», предлагают так называемый «третий путь», который не отрицает ни либертарианского подхода, ни элементов социализма, предлагая своеобразную синергию двух казалось бы плохо стыкующихся и находящихся в состоянии вечного конфликта экономических теорий. Причем краеугольным камнем вашей теории выступает понятие «безусловного основного дохода». В чем его основная миссия, неужели в том, что бы снять то социальное напряжение, которое растет в странах мира? Ведь историческая статистика, ну и сама жизнь показывает нам, что с ростом благосостояния, разница между крайне богатыми и крайне бедными людьми не только не исчезает, но напротив продолжает расти.     

- Люди ошибочно полагают, что миссией безусловного основного дохода (БОД) является забота о малоимущих с тем, чтобы снять то социальное напряжение, которое существует в странах. Да, безусловно, это немаловажно, но это не самая главная миссия БОД. Главная миссия, которую я задумал лет 20 назад заключается в приватизации государства в интересах всех граждан страны. То есть превращение государства из частной собственности бюрократа в коллективную собственность всех граждан страны. Ведь еще Ганс Кельзен – основоположник современной теории «чистого права» - писал, что государство, если рассматривать его как юридический феномен, есть ничто иное как корпорация. Развивая эту мысль, мы приходим к пониманию, что если рассматривать гражданина в качестве правового феномена, то он никто иной, как акционер государства. А раз так, то он должен обладать и всеми атрибутами акционера. Не только правом управления государством через избирательное право, но и правом получать от него дивиденды.

Отсюда возникает идея о т.н. государственном дивиденде. То есть государство должно покрывать свои текущие расходы из доходной части бюджета, а разницу направлять на инвестиции в развитие страны и выплату дивидендов своим хозяевам – гражданам.

Многие считают, что выплата дивидендов является правом, но не обязанностью корпораций, и корпорация может инвестировать всю свою прибыль на развитие, отменив дивиденды.

- Да, но это она может сделать лишь с согласия акционеров, если те откажутся от дивидендов в пользу развития. К тому же корпорации не гарантируют право своих акционеров на жизнь. А государство, гарантирует и это заложено в крнституции, его уставе. И именно поэтому государство обязано наполнить право на жизнь своих граждан материальным смыслом посредством выплаты им государственных дивидендов в размере прожиточного минимума. Ну, а богатеть граждане должны уже сами.

То есть здесь не только социальный, но и социально-политический аспект рассматривается?

- Да, и политическая суть моего государственного дивиденда, который сейчас принято называть «Безусловным основным доходом» заключается именно в апгрейде, в трансформации государства из общества с ограниченной ответственностью бюрократов в публичную компанию всех граждан страны: государственный дивиденд наполняет материальным смыслом право гражданина на жизнь, которое закреплено конституцией государства и обеспечивает ему ствтус реального собственника государства через право управления, посредством выборов и право на долю от результатов экономической деятельности государства через государственный дивиденд.  Это во-первых. Во-вторых, у моего национального дивиденда есть ярко выраженный экономический смысл. Ведь, сегодня многие страны пытаются стимулировать национальную экономику через преференции бизнесу. То есть, они сокращают налоги, выдают льготные кредиты, субсидии в надежде, что бизнес направит эти сэкономленные средства в качестве прямых инвестиций на свое же развитие, что будет способствовать развитию экономики. Но в условиях, когда плохо продается то, что уже есть на полках, затоваривать рынок дополнительными товарами и услугами – это безумие и поэтому бизнес направляет эти сэкономленные средства не в виде инвестиций в свое расширение, а на финансовый рынок.

То есть туда, крупные игры на котором становятся основными причинами крахов в экономиках, которые в свою очередь экономисты пытаются объяснить нормальной естественной цикличностью?

- Я стараюсь объяснить тем, кто принимают решения, что пытаться воссоздать экономический рост и оживить экономику политикой количественного смягчения – это безумие. Это то же самое, если, к примеру, обложить покойника грелками. Да, его температуру можно поднять до 36.6, но оживить его невозможно. Оживить экономику можно лишь стимулируя платежеспособный спрос.

То есть, увеличивая потребление?

- Необходимо стимулировать платежеспособный спрос, который  простимулирует предложение, что вызовет необходимость расширенного производства товаров и услуг, которое потребует от владельцев производств прямых инвестиций, что приведёт к созданию дополнительных рабочих мест, чья дополнительная зарплата ещё более увеличит платежеспособный спрос и т.д. по тому же циклу. И тогда, убедившись в эффективности внутренних прямых инвестиций в страну потекут внешние прямые инвестиции и национальная экономика станет частью мирового хозяйства.

Согласен, но тогда ждите неприятных вопросов от адептов монетарной политики. Они зададут вам резонный вопрос – а если инфляция сожрет все эти начинания?

- Я сегодня пишу работу, где хочу ответить на ваш вопрос. К сожалению, он сегодня остается за скобками серьезных исследователей. Не говоря уже о тех, кто принимает решения, ибо они от этого всего далеки.

Вот смотрите – Джон Мейнард Кейнс считал, что номинальные процентные ставки – это функция инфляции. То есть с ростом инфляции, растут и номинальные процентные ставки...

Совершенно верно…

- Ему и в голову не приходила мысль управлять инфляцией через изменение процентных ставок, хотя бы потому, что он видел в них исключительно зависимую переменную. Основным методологом по данному вопросу является Ирвинг Фишер. Так называемый эффект Фишера заключается в том,  что манипулировать реальными процентными ставками невозможно. А инфляция и номинальная процентная ставка связаны положительной обратной связью. То есть, стоит вырасти инфляции, как растут и номинальные процентные ставки и наоборот. А вот Милтон Фридман считал, что хотя и номинальные процентные ставки есть функция инфляции, но сама инфляция есть функция денежного предложения. И на вопрос можно ли управлять номинальными процентными ставками, он утверждал, что это возможно только через регулирование инфляции, а её можно регулировать только уменьшая и увеличивая денежное предложение. Другими словами, высокие номинальные ставки являются итогом мягкой денежно-кредитной политики.

Первым, кто начал рассматривать инфляцию как функцию процентных ставок был Джон Тейлор, а  до него считалось, что у центральных банков есть лишь один инструмент – денежная масса. Так вот, согласно «правилу Тейлора», чтобы понизить инфляцию нужно повысить номинальные ставки. Таким образом, когда либеральные экономисты считают, что рост номинальных процентных ставок влечет снижение инфляции, они опираются на выводы Тейлора и игнорируют нобелевских лауреатов - Фишера, Фридмана, Кейнса.

А что привело Тейлора к своим выводам? Он полагал, что инфляция, это функция разрыва производства и когда разрыв положительный, инфляция растет. А чтоб ее понизить, нужно повысить номинальные процентные ставки и тогда начнут сокращаться разрыв производства и инфляция. Более двух десятилетий мир во главе с Вашингтонским консенсусом верил в эту логику Тейлора. И только недавно на примере США, Европы и Китая стало ясно, что он ошибался в базовой своей предпосылке. Положительный разрыв производства влечет не рост инфляции, а дефляцию. И поэтому ссылки на «правило Тейлора» сегодня моветон, ибо его теория была опровергнута жизнью.

И кем или чем можно заменить Тейлора?

- А вот, что касается нового правила, то оно заключается в том, что повышение ставок центральными банками приводит к двум эффектам. Во-первых, это приток в страну иностранной валюты, что влечет укрепление местной валюты и второй – это сокращение темпов экономического роста, что влечет за собой ослабление национальных валют. Но важно понимать, что в разных странах эти два эффекта комбинируются по-разному. В развитых странах эффект первого типа доминирует над вторым и поэтому повышение процентных ставок тамошних центральных банков приводит к тому, что курс местных валют будет расти и, соответственно, инфляция будет падать. А в развивающихся странах – наоборот – преобладает эффект второго типа. Поэтому, когда растут процентные ставки, к примеру, в Гондурасе, у спекулятивных инвесторов не возникают идеи открывать депозиты в гондураских банках. И наоборот, когда ставки растут в Японии, инвесторы открывают там депозитные счета.

Таким образом, повышение ставок в более чем 80% стран, включая Армению, приведет к ослаблению нацвалюты и соотвественно к росту инфляции.

Теперь от теории к делам земного характера. На самом деле, отвечая на ваш вопрос, скажу, что хотя закон о Безусловном основном доходе и приведет к росту денежной массы, но если растущий платёжеспособный спрос удовлетворять за счёт развития импортозамещающих производств, то это приведёт к улучшению внешнеторгового баланса страны, что приведет к укреплению местной валюты и… к снижению инфляции.

То есть, нейтрализует страхи по поводу негативного эффекта от роста денежной массы?

- Именно. И если управлять этим процессом в пользу разумной инфляции и искусственно заниженного курса для конкуренции на внешних рынках, то ничего страшного не произойдет.

А собственно мы так в Армении, частично, и живем! Сколько денег приходит в страну, денег, которых мы не зарабатываем? Я говорю о честных зарубежных трансфертах.

- Это и траснферты и внешние заимствования. Но мы должны быть готовы к ситуации, когда трансфертов больше не будет ибо близкие родственники эмигрантов когда-нибудь помрут и там и тут, да накапливать долг до бесконечности невозможно. Поэтому внедрение БОД может стать точкой роста армянской экономики.

Теперь о том, что бы я сделал. Привязав Безусловный основной доход к минимальной потребительской корзине и к социальным картам я с помощью технологии блокчейн разрешил бы приобретать на эти деньги  лишь указанные в ней товары и услуги. То есть ввел бы е-драм - отечественную криптовалюту с ограниченным хождением в рамках минимальной портребительской корзины.

Вы знаете, несколько лет назад, будучи в Минске, я столкнулся с чем-то похожим. По довольно низким ценам гражданам определенной категории можно было приобретать продукцию белорусских предприятий.

- Совершенно верно. В минимальной потребительской корзине должна найти место лишь продукция местного производства. А она в масштабах страны будет порядка 1,5 триллиона драм. Но всё же главной целью моей концепции Безусловного основного дохода является возвращение людям чувства уверенности в завтрашнем дне, потерянное с крахом советской системы.

А не убьёт ли он при этом мотивацию к плодотворному труду? 

- Нет, конечно же. Просто государство скажет людям: «не бойтесь завтрашнего дня». Это записано в конституции – право на жизнь и это главное право. Ибо в его отсутствии все остальные права превращаются в дырку от бублика.

А как эти е-деньги будут обращаться в общем обороте?

- Представим, что вы пришли в отель и оставив там депозит в размере 100 долларов отправились на деловую встречу ради которой приехали в город. Отель покупает на ваши 100 долларов хлеб, пекарь – муку, мельник – зерно, фермер – удобрения, торговец удобрениями расчитывается с водителем, а тот возвращает этими же деньгами долг тому самому отелю, где вы оставили депозит. Успев закончить встречу к отходу поезда, вы забираете из отеля свой депозит и отбываете восвояси не подозревая, что ваши деньги позволили совершили сделок на в шесть раз большую сумму.

Вот такая незамысловатая схема, где в вашей роли выступит государство с той лишь разницей, что оно вернет отданный гражданам Безусловный основной доход не с граждан, а посредством налогов со всей цепочки «отель-пекарь-мельник-фермер- и т.д.

Это похоже на то, что государство отдает гражданину безвозвратный, беспроцентный потребительский кредит, хотя на деле он возвратный. Но будет возвращаться не с гражданина – получателя Безусловного основного дохода, а в виде налога с участников всей цепочки, где обращались эти деньги.

А как будут работать эти, по сути, две параллельные экономики, через что они будут связаны?  А если появится черный рынок?

- Вторая экономика будет обслуживать рынок минимальной потребительской корзины. Её «кровью» будут электронные деньги е-драм, образно говоря наша отечественная криптовалюта. Как и все криптовалюты она будет использовать технологию блокчейн, прозрачность которой исключает такое понятие как «черный рынок».

Спасибо, что поделились идеей о Безусловном основном доходе. Интересный подход…

- Во второй части нашего интервью, если вы не против, мы поговорим об экономической теории, которая не менее важна – это идея безналогового государства.  

Отлично!

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

«Безналоговое государство» или игра с нулевой точки

- Мы стоим на пороге постиндустриального общества, но отношения граждан и бизнеса с государством почти феодальные. Потому что граждане и бизнес платят государству некую дань в виде налогов, которые ещё Фома Аквинский называл узаконенной формой грабежа. Понятно, что в прежние времена это было неизбежно ибо не было иной механики, позволящей наполнить государственный бюджет. Но сей факт приводит к когнитивному диссонансу: мы все экономически подотчётны, а значит подчинены государству, хотя по конституции являемся единственным источником власти в стране.

Это фактор принуждения ... Многие экономисты – теоретики обращали на этот внимание, но не помню, чтоб кто ни будь из классиков находил выход из этой ловушки.

- Я предлагаю уладить это недоразумение переведя вертикально подчиненные экономические отношения граждан и бизнеса с государством в равноправно горизонтальную плоскость. А то в скором будущем нас ожидают налоги «ни за что» и «просто так».

Каким образом?

- Деньги являются той государственной собственностью, которая в отличие от недр есть в каждой стране. Это универсальный товар, сокращающий издержки, связанные с обращением товаров и услуг – вы обмениваете на деньги плоды своего труда, чтобы затем обменять их на то, что вам нужно. А коль так, то за право пользования этим уни версальным товаром государство должно получать соразмерную плату, точно также, как за право пользования любой другой государственной собственностью.

Согласно статистике в прошлом году сумма рублёвых транзакций в России составила примерно 2 000 триллионов рублей и поскольку российский бюджет быр равен 20 триллионам рублей то для его формирования достаточно было взимать однопроцентную комиссию с каждой рублёвой транзакции. А ёще один процент комиссии позволил бы выплачивать всем россиянам прожиточнй минимум.

В результате отношения граждан и бизнеса с государством перейдут в равноправую плоскость – мы будем платить ему за пользование его собственностью, точно также как если бы взяли в аренду государственное помещение.

Вы меня повергли в ступор! Так просто? 

- Это еще не все. А экономия издержек?  В России 3.5 млн бухгалтеров, то есть Армения уступает по численности своего населения «населению» бухгалтеров России. Сумарный фонд их зарплаты 1.5 трл рублей. Значит, российские товары и услуги дороже  на 1.5 трл рублей, потому что в их стоимости учитывается и зарплата бухгалтеров, которые ведут финансовый учёт деятельности организаций в форме, удобной для контроля со стороны государства.  После отмены налогов бухгалтерский и налоговый учет будет не нужен, а бухгалтера и налоговики смогут заняться созидательным трудом.

Очень либертарианский подход!

- Который идеально гармонирует с кенсианскими взглядами. Мой учитель, академик Львов говорил, что моя работа позволяет совместить казалось бы невозможное.  С одной стороны сделать то, что не снилось даже отъявленным либералам - приватизировать самую естественную и большую монополию,  государство, а с другой стороны воплотить мечту патерналистов, превратив его в этокового Санта Клауса, одаривающего всех увереностью в завтрашнем дне.

Спасибо за интервью!