Вторник, 27 Июля 2021 15:30

АрмИнфо. О том, как и куда движется экономика Армении сегодня, звучат совершенно разные и даже крайне противоположные точки зрения. В этом ключе экономический обозреватель АрмИнфо Эммануил Мкртчян поинтересовался мнением доктора экономических наук, профессора, заведующего отделом экономических исследований Института стран СНГ (Москва) Азы Мигранян.

 

Аза Ашотовна, на самом деле сегодня складывается какая-то неопределенность с трендами развития экономики Армении. Звучат настолько противоположные точки зрения, от дефолта до скорого скачка, что, мягко говоря, диву даешься. В этих оценках, скорее всего, много политической изнанки. Поэтому хотелось бы послушать вашу точку зрения. Каков, как вы полагаете, основной тренд развития экономики Армении сегодня?

 

Понимаете, складывается удивительная ситуация. До 2019 года Армения показывала наиболее высокие темпы роста по ВВП (до 7%) и на фоне всех постсоветских республик – это был довольно высокий уровень, и тем самым считалось, что экономика имеет определенный прогресс в развитии и все вроде бы должно быть хорошо. Особенно это стало очевидно за три допандемических года, когда именно этим показателем ВВП, а также ростом объемов экспорта и импорта стране удавалось покрывать ряд потребностей, а за счет, в основном,  экспортной выручки – достаточно неплохо балансировать.

 

Но, к сожалению, если отойти от таких медийных вещей как объем ВВП, который стал культивироваться как главное достижение, то по факту приходилось наблюдать совсем иную картину. Здесь надо смотреть структуру экономики, надо смотреть какие отрасли являются драйверами роста, и тогда будет понятен потенциал развития и сами источники роста. А с этим можно давать реальные оценки, соответственно, устойчивости или проблематичности экономики.

 

И каковы, на Ваш взгляд, эти фундаментальные критерии?

 

Фактически, экономика  Армении росла за счет двух источников. В первую очередь, довольно удачно складывающаяся конъюнктура рынка металлов, медь, редкоземельные металлы, что позволяло за последние три-четыре года получать неплохие доходы, исключительно за счет роста мировых цен. И если говорить о втором источнике – то это эффект масштаба Евразийского сообщества или вхождение в более полноценном варианте на этот рынок и возможность наращивания поставок. Потому что по всем показателям темпы роста экспорта в ЕАЭС были максимальными и наиболее успешными. И если сравнивать, к примеру, Армению и Киргизию – двух участников ЕАЭС - то Армения в безусловных лидерах и она получила классический эффект масштаба от расширения рынка.

 

То есть сегодняшние разговоры о том, что отсутствие коммуникаций – есть важная причина, препятствующая масштабированию армянской экономики – факт?

 

Не совсем. Проблема коммуникационной закрытости, о которой принято говорить как о главной сдерживающей силы, на мой взгляд, чуть преувеличена. Дело в том, что за все эти 30 лет структура экспорта настолько подстроилась под те возможности транзитного плеча, которые на сегодня имеют место быть, что когда в 20-ом году встал вопрос о реанимации транспортных коммуникаций, то, по расчетам армянских транспортных перевозчиков, возникла ситуация, при которой целесообразность наполняемости, а значит окупаемости этих транспортных путей, будь то Север-Юг, Запад-Восток, или даже Грузинская дорога, остается на довольно проблематичном уровне. И здесь необходимо совмещать вложения инвестиционных ресурсов в транспортную инфраструктуру с одновременным вложением в развитие промышленной кооперации. Причем это должна быть наукоемкая и желательно не капиталоемкая деятельность.

 

И в данном контексте мы можем говорить о том, что наращивание экспорта не решило проблемы экономики в целом. Она, скорее всего, не позволило или не было такой задачи у правительства -  воспользоваться той ситуацией и создать определенную промышленную подушку для развития. Вот такая возникла ситуация. Надо конечно учесть, что традиционно в Армении работают короткие деньги; торговые операции позволяют отбивать вложения и получать доход.

 

Да, это старая беда Армении...

 

Да, это старая схема. И эту схему никто не переломил, потому то шло так называемое эндогенное развитие, не за счет качества, не за счет потенциала. И все было бы ничего, если бы не пандемия, которая серьезно обвалила рынки и соответственно лишила Армению одновременно источников по экспорту, по трансфертам…

 

Сократив, в первую очередь, совокупный спрос...

 

Совершенно верно. Таким образом, возвращаясь к трендам… Раз уж вы сами заговорили о спросе… И, если сделать декомпозицию, то вторым, в отличие от той же России, главным драйвером армянской экономики выступает именно спрос населения, а не государства. Если в России - это спрос государства, его инвестиции в развитие, то в Армении нет этого ресурса.

 

Да, но такова сама структура углеводородной экономики России…

 

Да, есть как схожести, так и отличия. И с этой точки зрения возникла ситуация так называемого успокоения, когда высокие темпы в абсолютном значении показывали благостную картину, но при этом никто не вникал в структуру. И при первом же ударе внешнем и внутреннем, с точки зрения рассмотрения экономических потерь, и по результатам той ситуации, которую мы сейчас имеем вокруг конфликта, эта успокоенность привела к совершенно предсказуемым результатам. И на сегодняшний день возникает ситуация, когда к накопленным проблемам и тенденциям, которые можно было решать спокойно, запланировано, концентрируя различные  инвестиционные источники, кооперируясь в рамках глобальной ситуации, сегодня все эти возможности утеряны. При этом увеличились риски, потому что говорить о глобальной ситуации в постпандемический период невозможно. Мы имеем везде регионализацию и в данном контексте у Армении …

 

А что мы потеряли в этом контексте?

 

Мы, потеряв политическую стабильность и предсказуемость, потеряли и западных инвесторов. Они очень будут осторожничать. Вслед за ними мы теряем и российских инвесторов. И вот эта ситуация дефицита ресурсов очень сильно усложняет возможности выхода.

 

То есть, Вы видите в основных причинах потери инвестпривлекательности политическую нестабильность и непредсказуемость. Но также трудно не согласиться с тем, что Армения начала терять инвесторов еще с конца 2014 года по вполне объективным и известным причинам. И эти потери усугублялись из года в год. Причем, тогда еще мы начали терять интерес, как со стороны западных инвесторов, так и российских партнеров, которым стало просто не до нас.

 

Да, это тренд, и он усилился кратно в результате этой военно-политической катастрофы.  

 

Безусловно. И тем более, что с 2018 года никаких реальных серьезных изменений в экономической политике государства не было сделано. Хотя, говорят, что не успели.

 

Возможно, не успели, но хотелось бы видеть какие-то концептуальные изменения, которые бы начали подготавливать крепкую почву для начала инвестиционной активности.

 

Я не адепт новых властей, но бывшая власть в основном работала на фискальные цели, а не на цели развития. Пока нет концептуального подхода, но просматривается увеличение роли государства в участии в экономике, пусть пока не совсем твердое и, возможно, связанное с пандемией, с необходимостью поддержания внутреннего спроса, но оно есть. Программы субсидирования сельского хозяйства, развития таких фактически новых финансовы услуг как лизинг, растущая ипотека, поддерживающая столь важную сферу как строительство, финансирование перерабатывающих производств и т.д. Что-то да делается…

 

Я боюсь, что в нынешнем году Армения, к сожалению, будет вынуждена обратно развернуть этот слабо просматривающийся тренд и вернуться к решению фискальных задач, потому что нечем будет крыть дефицит, и вполне реально, что это будет происходить по двум направлениям. Это внутреннее налогообложение – очевидно будут расширять налогооблагаемую базу. То есть, может быть не пойдут по пути повышения ставок, а пойдут по пути расширения администрирования и налогооблагаемой базы. А вторая причина фискального усиления и влияния - это конечно же то, что в текущем году завершился льготный период Армении в ЕАЭС по так называемым таможенным изъятиям, и это уже чувствуют люди по различным отраслевым рынкам, когда на общих основаниях довольно проблематично будет конкурировать на внешних рынках. Это обстоятельство можно также рассматривать с двух сторон: с одной стороны это увеличит поступления, потому что за счет перераспределения будет больше приходить, даже больше чем Армения на самом деле зарабатывает и платит. Но при этом, это будет снижать потоки и в это тоже есть проблема. То есть, надо думать, чем все это компенсировать.

 

Если мы говорим о таком взрывном явлении как реэкспорт поддержанных автомобилей, тогда конечно. Но есть и проблема адаптации к новым рынкам, которая не может произойти за год и даже два. Ведь речь не только об экспорте сельхозпродукции, но и экспорте уже переработанной продукции на рынки России и ЕАЭС. Вот сейчас мы видим успешную адаптацию сельхозрынка и мы видим существенное увеличение экспорта по этой статье.

 

Она может происходить двумя путями – когда экономика входит в рынок и занимает определенные ниши, либо когда рынок входит в национальную экономику. Вот сейчас есть угроза именно второй модели, когда может произойти вытеснение армянской продукции и совсем не обязательно, что со стороны товаров стран ЕАЭС. Это, скорее всего, будут другие страны, внеблоковые, блоковые. И в данном контексте это может несколько улучшить ситуацию на потребительском рынке, увеличив потребительский выбор, но, к сожалению, не снижая цен. Это будет бить по остаткам производства и в таком случае тут либо начнется процесс поглощения, либо, если удастся сконцентрировать инвестиции, какое-то точечное производство – это хоть какое-то решение проблемы.

 

Раз Вы упомянули точечное производство, давайте поговорим о главном. На таком неблагоприятном фоне, есть ли у Армении шанс на реиндустриализацию? По моему глубокому убеждению, именно последовательный и я бы сказал управляемый процесс деиндустриализации экономики страны привел к тому, что мы оказалась в ловушке бедности.

 

Да это факт, это данность, которая свойственна всему пространству СНГ.

 

Но кто-то пытается вытащить себя за шиворот… Мы, кажется, и не пытаемся. 

 

Это те, у кого есть ресурсы и удачно сложившиеся обстоятельства.  У Армении сегодня есть такой шанс, но при условии, если будут предложены, в первую очередь, армянской стороной конкретные совместные проекты. И неважно с Россией или другими странами, или при многосторонней кооперации, что возможно с учетом некоторых возможностей Армении. И опять-таки при условии, что будет четкое понимание необходимости таких проектов.

 

Этот фактор будет зависеть от политической стабильности и безопасности. То есть, эти вопросы нужно рассматривать в комплексе. Поэтому я полагаю, что Армению можно вытащить – и, даже, я полагаю, что года за 2 -3, в силу ее малых масштабов - очень неплохо с точки зрения проектов – точек роста. Я не говорю об экономике в целом. Я говорю о точках роста, которые бы позволили армянскому сообществу предпринимателей сконцентрироваться вокруг конкретных проектов и начать развивать средний и малый бизнес по обслуживанию этих точек роста. Именно конкурентное преимущество армянских специалистов или трудовых ресурсов заключается как раз в уникальной способности извлекать и быстро адаптироваться к ситуации и проявлять довольно высокий уровень предпринимательской активности, если им конечно позволят. То есть, условно говоря речь идет о том, что сейчас пытаются делать в России – это передача части заказов проектов крупных корпораций малому и среднему бизнесу. И за счет этого форсирование роста.

 

Вы совершенно правы. Это международная хорошо работающая практика… Ибо ни о каком серьезном развитии малого и среднего предпринимательства без этой стычки не может быть и речи.

 

Просто на уровне локальных рынков обслуживания населения добиться чего-либо не реально. Поэтому в данном контексте я считаю, что можно создать для Армении несколько точек роста. И не обязательно, чтобы это были мегапроекты, но наличие положительного опыта хотя бы в одном – двух проектах, может послужить толчком, который саккумулирует, в том числе, и диаспоральные инвестиции. Потому что до сегодняшнего дня, к сожалению, эти инвестиции не идут на развитие экономики. Они идут на поддержание текущих потребительских потребностей. К сожалению, они съедаются.

 

Вот какие точки роста можно было бы условно обозначить? Видите ли вы химическую промышленность или фармацевтику? Или ИТ в качестве аутсорсингового сервиса для индустриально развитых стран, а возможно и набирающих силу некоторых государств Восточной Европы?

 

Если говорить о точках приложения – точках роста, то это, наверное, более углубленная специализированная переработка сельхозпродукции, ибо мы понимаем, что в свежем виде экспорт сельхозпродукции с трудом себя окупает, слишком высоки транспортные издержки. Очевидно, что точки роста - это развитие неких наукоемких вещей в сфере разработок. Это может быть инженерный консалтинг, может быть не столько само химическое производство в лице малой химии, а формирование центров по исследованию и апробации технологических процессов, новых подходов. В этом случае мы можем говорить, что есть некая конкурентная ниша и с нее можно начинать. Есть для этого ресурсы, и на это есть большой спрос.

 

Мне кажется, что Вы все же подпали под воздействие традиционных мифов о том, что у нас есть достаточное количество высококвалифицированных, хорошо подготовленных кадров в таких специфических областях т.н. новых наук…

 

Нет, конечно. Есть такая традиционная вещь, как стоимость труда. И в этом контексте здесь существует возможность использования любых интеллектуальных ресурсов. Высокооплачиваемых -  как отдельная когорта, и невысокооплачиваемых – в качестве обслуживания. В таком контексте ресурсы в Армении есть, и это может помочь сдержать, в некоторой степени, социальную проблему депопуляризации Армении, которую мы постоянно наблюдаем, и будем наблюдать в ближайшей перспективе.

 

И в данном контексте надо подходить с точки зрения развития так называемой «умной экономики». Это не значит, что мы говорим о сплошной цифровизации и о том, что у нас все будет переведено на электронные платформы, хотя это уже имеет место быть. Но вряд ли Армению можно назвать лидером в данной сфере. Однако центрами потребления таких ресурсов может быть некая наукоемкая деятельность. Учитывая маленькую емкость нашего рынка, мы не можем говорить, что эти инвестиции могут в нем отбиваться. Они должны быть нацелены исключительно на внешнего потребителя. Поэтому здесь надо подходить с очень сложносочиненными проектами с большой степенью операций в разных сферах, и только в этом случае мы сможем говорить об истории успеха. Причем речь идет не только и не столько о финансовой кооперации для развития таких точек роста, а о технологической кооперации в первую очередь. Возможно и индустриальная, где-то, даже для создания точек экспериментов. Это должна быть, в первую очередь, кооперация с точки зрения обеспеченного спроса.

 

Мы должны понимать, что в Армении не может быть венчурного производства просто по принципу того, что это венчур. Это может быть производство под заказ, когда некая корпорация, потребитель, либо государство, выступает в качестве заказчика. И они готовы нести определенные потери по исследованиям согласно известной формуле «1 из 10». Поэтому в данном контексте надо смотреть очень аккуратно и главное системно. И в этом смысле снова мы возвращаемся к вопросу – а с кем об этом говорить?

 

То бишь?

 

То бишь, кто эти резиденты, которые могут такие проекты аккумулировать, генерировать с нуля, обосновать и после этого создать условия для их реализации? Это могут быть отдельные предприниматели? Сообщества предпринимателей? Это могут быть правительственные органы системы? Это могут быть проекты интеграционные?

 

Есть мнение, что точки роста не панацея. Что экономика должна развиваться инклюзивно и многосторонне. Иначе – много рисков и неопределенности.  

 

Две, три точки роста, конечно же, недостаточны. В год надо запускать как минимум 3-4 таких точек. Для маленькой Армении этого достаточно. Они, несомненно, станут триггером развития.  Они будут оказывать достаточно сильный мультипликативный «эффект заражения» и на смешанные и на родственные отрасли, и на сервисно-обслуживающие области.

 

Но здесь встают вопросы точного понимания – какие точки, и каким образом их формировать и упаковывать в цельный завершенный проект. То есть стойко понимать, к чему мы идем. И есть еще одна проблема - эти точки роста  могут не сработать, когда их целью будет, как мы уже заметили выше, формирование быстрой отдачи и ухода. То есть когда они будут заточены на краткосрочный экономический эффект.

 

Так что Армении надо поскорее отходить от модели формирования ВВП как индикатора роста и начать ставить совершенно разноплановые цели. Закачка кредитов населению – самый простой и распространенный способ – и самый губительный.

Почему самый губительный? Политика Кейнса оправдала себя в годы Великой депрессии. Да и кризис 2007-2008 и новый кризис пандемический обязывает нас идти по этому «классическому пути»…  

 

Безусловно, но только в том случае, если есть эти точки роста для дальнейшего оборота этих средств. Когда это есть! Иначе все уходит на конечное потребление, покрывает текущие потребности. А это совсем о другом, а не о точках роста. Это, в лучшем случае, топтание на месте. 

 

И вопрос последний. Ваше отношение к возможностям диаспорального инвестиционного потенциала. Часть рисков, особенно страновых, геополитических, конечно при этом нейтрализуется, однако рациональность в бизнесе никто еще не отменял. Как эти схемы работают? Например израильская схема.

               

Эта схема может сработать исключительно при гарантии неизменности правил игры. Чтобы инвестор понимал, куда он идет и насколько ему этот путь гарантируют. Правила и сохранность собственности (капитала) должна быть гарантирована не только инвестору, но и государству, которое создает эти условия. 

 

Спасибо за интересную беседу.